Добро пожаловать на Brave New World, форум, созданный игроками для игроков.

7/09/2018 В форме ответа у нас появился ручной Ктулху. Не стесняйтесь, погладьте его одним кликом.

5/09/2018 В матчасти появился новый раздел Мутирование и мутанты. Берегитесь лесов, вас может догнать плотоядный олень или зеленая оса.

Уважаемые Jaina Drummond и Anne-Marie Fleming! Дайте о себе знать.

3/08/2018 Сменились шаблоны анкет. Старые игроки могут оставить старые анкеты.

21/07/2018 Brave New World снова функционирует и начинает свое существование с нуля. Добро пожаловать.
faq

Brave New World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brave New World » Завершенные эпизоды » [31.12.541] Old Friends


[31.12.541] Old Friends

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Место действия, точная дата, погода
Кетер, апартаменты Хелен Ривз. Канун Нового года, 23:15. Плотный белый туман, затянувшееся облаками небо и молчаливый ветер, но в домах уютно и тепло, празднично, из них доносятся радостные голоса детей и их родителей.
2. Участвующие персонажи
Michael Wellington, Helen Reeves
3. Внешний вид персонажей
Фельдмаршал в повседневном, генерал – в домашнем.
4. Предположительный рейтинг
Unrated
5. Необходимо ли вмешательство ГМ?
Нет.
6. Краткое описание сюжета
Иногда хочется просто поговорить с другом в спокойной, приятной обстановке. По делу или просто так. Так почему бы не сейчас?

Отредактировано Michael Wellington (2016-09-07 07:30:30)

0

2

Зима. Тепло. Сыро. По ту сторону стекла не видно ничего, кроме белой пелены, упавшей одной из декабрьских ночей на столицу, и желтой ауры вокруг нее и в ней самой. Считая, словно бы это просто иней, покрывший стекло почему-то изнутри машины, начинаешь тереть окно рукавом своего черного пальто, но это, вопреки желанию, не дает никакого эффекта. Для только-только наступившей ночи было слишком светло – это потому что сегодня канун Нового года. Все окна горят, и фонари, и вывески, и фары на машинах, где-то питаемые от звездных кристаллов, а где-то просто состоящие из свечи, линз и стеклянной оболочки. Игра тысячи огоньков радовала Майкла, грела его сердце – он знал, что является частью всего этого, пусть и был бы назван лишним, приди он на этот праздник жизни. Поэтому даже несмотря на его гордость за работу Интеграла, исправно служащего на благо своим гражданам и самоотверженно защищающего их, тот, кто известен многим, но одновременно и тот, которого знает только один, вернее, только одна, сам хотел когда-нибудь да как-нибудь отпраздновать этот день.
Новый год символизировался у этого сурового мужчины с началом новой жизни, и точнее, нового дня. Одна большая смена заканчивалась и, так и не давая Майклу шанса отдохнуть от нее, начиналась тут же, уже новая и чем-то всегда интересная. Его работа действительно приносила ему настоящее удовольствие. Его можно было бы назвать фанатиком Интеграла, народа Веспероса, и служить им являлось для него высшей степенью радости. Но мудрые и особо чувствительные девушки (бывает и так, что внешне хоть ты это никак и не увидишь, и подумать не посмеешь о том, насколько сильно особа, например, видевшая смерть и даже сеющая ее во благо своего народа, перед тобой сентиментальна, но так случается) знают, что мужчина, любой и даже самый сильный и крепкий, имеет свойство перегорать. Кто-то раз в год, кто-то раз в столетие.

"Но кто-то в первый раз за свою жизнь?"

Веллингтон медленно вышел из желтого автомобиля и, протянув не узнавшему его таксисту-эмигранту несколько дуков, вышел на улицу, и прямо за поворотом дальше по дороге был нужный ему дом. Высокий, этажей с 7, довольно новый (года два от окончания стройки максимум) и хорошо выглядящий как снаружи, так и внутри. Место обитания высокопоставленных государственных чиновников, в том числе и Интеграла, и просто особо богатого слоя населения. Несколько минут ходьбы через плотный белесый туман, и мужчина в черном, какой должна была бы быть сегодняшняя ночь, пальто у парадного входа. Заходит внутрь. Перепуганная неожиданным визитом фельдмаршала вахтерша ахает и в панике отдает честь, хоть и не обязана. Может, раньше была уборщиком в одном из отделений, вот и привыкла, поэтому, кивком дав ей понять, что ей незачем себя так утруждать, пошел дальше, к лифту.
"Не работает", — огласила табличка.
"Верно, котельная же", — все работники дома, в кругу семьи, а потому Майкл поднимается на самый высокий этаж пешком, по лестнице, что, в принципе, отличная разминка для ног. Кто знает, что ему сегодня на вечер еще уготовано?

Стальная дверь, на которой помимо ручки еще глазок и номер квартиры. Фельдмаршал подходит к ней и стучится. Сильно, гулко. Его приход не останется незамеченным, в какой части своего ночлега Хелен сейчас бы не была.
"Надо было принести торт или виски", — фельдмаршал перевел взгляд на свои пустые руки и вздохнул, наконец осознав, чего неожиданному гостю не хватало. Но, поправив воротник своего пальто и рубашки заодно, приготовился к встрече. И даже зачем-то потянул за ручку двери, на секунду задумавшись о том, насколько генерал важная персона и какова возможность того, что, например, в ее квартиру могли бы и вломиться.
Фельдмаршал и вне работы фельдмаршал?.. Но, может, компания прекрасной девушки его немного расслабит. Особенно в новогоднюю ночь.

Отредактировано Michael Wellington (2016-09-07 15:12:41)

+1

3

Никто не мог обвинить генерала Хелен Ривз в излишней беспечности. Она умела производить на своих коллег и подчинённых впечатление бывалого и опытного солдата, который по ночам вместо сна гнёт стальные прутья голыми руками, а наутро — шеи революционеров, сохраняя при этом совершенно невозмутимое лицо. И хоть временами у некоторых возникали сомнения в справедливости этого мнения, Хелен умудрялась очень быстро развеивать их, не прикладывая при этом никаких усилий. Ей не нужно было нависать над людьми грозовой тучей, строить из себя излишне строгую начальницу или ссылать подчинённых на плаху. Ей можно было просто доброжелательно улыбаться, откидываясь на спинку своего кресла, и напоминать о том, что генерал Ривз в делах Интеграла не привыкла шутить. И тогда слава, бегущая впереди неё, всё делала за Хелен.
Никто из её сослуживцев не догадывался о том, чем, оставаясь в одиночестве, занимает свой досуг генерал Хелен Ривз. Потому, наверное, что она редко когда оставалась в одиночестве, всегда предпочитая чью-то компанию или настолько углубляясь в дела, что ничьё более общество ей не требовалось. Но сегодня как назло никакой компании сыскать не удалось: все разбрелись встречать новый год со своими семьями, а те из её коллег, кто был бы рад отметить вместе с ней праздник, неделей ранее разъехались по соседним городам, якобы спасаясь от столичной суеты. Поехать с ними Хелен не могла: Кетер не может остаться без своего генерала, чьи изящные пальчики сжимают в кулак местных агентов Омикрона и прочий сброд, угрожающий спокойствию местных жителей. Выдернуть на работу девушку могли в любую минуту, поэтому даже на праздники она отныне стала невыездная.
Пожалуй, это даже хорошо, что никто не знал о том, какая она, эта Хелен Ривз, во внерабочие часы. Потому что, увидь её кто-нибудь за её нынешним занятием, весь старательно накапливаемый ею авторитет затрещал бы по швам. Прославленный и именитый генерал Хелен Ривз, оставшись в канун Нового Года дома, прямо в новогоднюю ночь увлечённо занималась тем, что…
Пыталась попасть металлическим шариком между ножек стоящего у стены стула, отправляя его в полёт своим широченным мечом. Используя опасное и угрожающее оружие вместо палки, Хелен старательно примеривалась и из раза в раз ударяла им по невесть откуда выкопанному ею шарику — очевидно, детали какого-то разобранного механизма, — пытаясь попасть им в импровизированные ворота из отставленного к противоположной стене стула. Дело, казалось бы, нехитрое, однако попасть в цель оказалось не так просто, и генералу пришлось собрать в кулак всё своё терпение, чтобы не вспылить, когда шарик снова прокатился мимо. «Чтоб тебя!»
Едва ли кто-то мог бы ожидать от неё подобных идей. Но инициативная Хелен была готова пойти на что угодно, лишь бы избавить себя от мучительно меланхолии, неизбежно преследовавшей её в тишине и безделии. Она не любила этого, не любила сидеть на одном месте и тонуть в собственных мыслях, которые неизбежно захлёстывали её с головой в минуты одиночества. Она не любила самокопание. Не любила и бежала от него, оправдываясь тем, что не хочет засорять свою голову бесполезными и пустыми раздумьями о минувшем и о том, чего она уже никогда не исправит. Прошлое любила наведываться к ней в гости. Но Хелен не открывала ему дверь.
— В этот раз без шуток, парень. Иначе переплавлю на зубочистки, — вновь положив шарик на исходную позицию, девушка принялась старательно примериваться к нему кончиком меча. Одно радовало: наконечник Неумолимого был достаточно широким для того, чтобы даже Хелен умудрилась не промахнуться.
Раз замах, два. Короткая пауза, будто Хелен не уверена в своём решении. Ещё замах, остановка. Генерал украдкой глянула на «ворота», прикидывая расстояние до цели.
И резко с размаху ударила по металлической сфере, отправив её в скоростной полёт. Через мгновение раздался звук глухого удара, и Ривз с торжеством вскинула руку вверх: манёвр удался и шар попал под стул! Но ещё через секунду последовали новые звуки: резкие, звонкие, звучные, раздающиеся со всех сторон гостиной. Получивший бешеное ускорение шар принялся метаться по всему полу, громя тумбочки, и путь его, по закону подлости, не мог закончиться нигде, кроме ноги генерала, в которую тот прицельно влетел откуда-то сбоку.
— Дерьмо!
Боль была резкой. Хелен зашипела, принявшись потирать ушибленное место, и от досады она затолкала шар куда-то под диван, где он точно не мог принести ей вреда. Чёрт бы её побрал ещё раз подписываться на такие затеи.
Раздавшийся одновременно с этим громкий стук в дверь заставил девушку опешить. Напряжённо замерев на половине движения, она принялась прислушиваться, чтобы понять, не показалось ли ей это. И когда стук с небольшим интервалом повторился, Хелен убедилась, что неожиданный визитёр определённо наведался именно к ней.
Беглый взгляд, брошенный на настенные часы, повлёк за собой ещё больше вопросов: кому и зачем она могла понадобиться среди ночи, когда весь Кетер радостно отмечал предстоящий праздник то гуляя на улице, то поглощая салаты дома с семьёй? Она определённо не ждала никого сегодня. И новоиспечённый гость должен был это прекрасно понимать.
Буквально прокравшись к входной двери, Хелен, продолжавшая сжимать в одной руке рукоять своего меча, осторожно глянула в глазок, и в первую секунду не поверила увиденному. Резко дёрнув за вставленный в замок ключ и торопливо прокрутив его, генерал приоткрыла дверь, чтобы убедиться в шокирующей догадке, а после и вовсе открыла дверь нараспашку.
На её пороге стоял фельдмаршал Интеграла.
Хелен показалось, что она икнула от неожиданности, округлив глаза в немалом удивлении. Скрывать того, что визит фельдмаршала был для неё сюрпризом, она даже не пыталась.
— Господин фельдмаршал? — совершенно позабыв поначалу об уставных правилах, растерянный  генерал опомнилась только через мгновение, кое-как приосанившись и отсалютовав командиру. — Что-то… случилось? — Хелен неловко отставила меч, прислонив его к тумбочке, стоящей в коридоре. — Мне нужно явиться в штаб?

+1

4

В ее глазах он находил осколки самых первых звезд, и больше нет на свете ни одной, кому бы он все эти слова произнес.
Из-за двери донеслись шаги, с каждым их наступлением все более громкие. Секунда ожидания – хозяин проверяет, кто пришел. И затем суета, суета, суета. Она поспешно приоткрывает дверь, сначала выглядывая своим милым личиком из дверного проема прямо на стоящего и ожидающего ее фельдмаршала. На его лице легкая улыбка, ее поведение немного смущало и даже веселило. Сюрпризы – это очень хорошо, но, в частности, если они приятные, и в данном случае Майкл надеялся именно на эту реакцию Хелен. Ее веки с подчеркнуто пышными ресницами учащенно моргали в удивлении, и спустя секунду она наконец открывает дверь полностью.
Год за годом летит, а их сердца все так же горят.
Было таким странным чувство находить Ривз в таком крайне удивленном состоянии, и еще страннее смотреть на то, как она отдает честь. "Слишком рано приехал? Или поздно?" — озадаченно думал он, смотря на то, как генерал пытается собрать свои мысли в кучу и продолжить их разговор. Но она была до того неловкой и в то же время милой, что ей и такие формальности прощались. И, решив, что нельзя терять такого мгновения и пользоваться ситуацией, он продолжил смущать хозяйку.
Нет, ничего, — он с улыбкой пожал плечами. — Я пришел отпраздновать наступление Нового года в компании друга.
Он посмотрел через плечо Хелен, чтобы посмотреть, есть ли в квартире кто-либо еще, и, никого не увидев, кивнул в сторону помещений, прося о приглашении внутрь. На самом деле, Майкл действительно мог бы расстроиться про себя, если бы увидел еще кого-то, с кем она праздновала бы такое значимое для страны в целом событие. Пережитки прошлого, оставшиеся еще от религиозного общества (насколько он помнил, количества их были огромными, а если включать в них еще и подвиды, и исходящие из них группы, то можно было бы совсем запутаться в том, кто, где, как и во что верил), которые теперь стали не христианским праздником, но элементом удобного и практичного летосчисления и простой традицией.
Никто меня не зовет на праздники, вот я сам и пришел.
Пока у них есть время на земле, он будет каждый день ценить.
Он говорит это без обиды, без ноток сломленной гордости, а просто как сухой и довольно самоироничный факт. Веллингтон просто признавал за собой, что, каким бы хорошим человеком он ни был, если и был, статус играет в его жизни огромную роль. Но он не сетует на это, это был его выбор, о котором он никогда не станет жалеть. Если во главе Интеграла будет стоять ни он, ни Хелен, то кому он может доверить эту роль? В штате есть много хороших сотрудников, но не достойных. Недостатки есть у всех, но был один из таких, который фельдмаршал очень ценил. И он был у Хелен. Он был ее пропуском к его посту в будущем.
Человечность.
Извиняюсь за вторжение, —  и наконец прошел внутрь вместе с ней, закрыв за собой дверь.

Теперь в одной белой рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и черных брюках, он стоял посреди комнаты и с добрым смешком смотрел на бардак, что происходил в ней. Хелен было неуютно от этого, и она принялась расторопно все прибирать, тумбочки да стулья, а потому Майкл принялся помогать той, как настоящий джентльмен. Через какое-то время с уборкой было покончено, когда часы уже начали показывать половину двенадцатого часа.
Комната была очень просторной. Не загромождена чрезмерно шкафами и элементами интерьера, ей ненужными, просто декоративными. Удобно, чтобы размахивать направо и налево своим оружием. И, кажется, Хелен это и делала, судя по ее реакции на то, как фельдмаршал воспроизводил причинно-следственную связь между ней и уже убранным бардаком, с явным намеком переводя взгляд то на Неумолимого, то на нее, то на Неумолимого, то на нее.
Тот свет, что она смогла зажечь в нем, лишь она одна способна погасить.
Накрывай на стол, пока еще время есть... да и я голодный пришел, — с воодушевлением произнес наконец он, хоть и понимал, насколько не комфортно им обоим. Ей – из-за того, что он рядом, а ему – из-за того, что ей не комфортно.
Все это было слишком похоже на сюжет прозаика, который после долгой карьеры в написании произведений о тяжелом быте крестьян на фермах и заключенных в тюрьмах, вдруг перешел на женские романы. Такие, в которых к девушкам приезжают принцы в угоду скучающему читателю на вороных конях с белыми гривами, и начинает вертеться сюжет по драме, трагедии и даже комедии. Но все же где-то в этом тексте прослеживаются нотки суровой реальности, и автор напоминает своему читающему другу о том, что люди действительно многосторонние, разные и не всегда такие дерзкие, какими их привыкли подавать с красивого словца другие, мечтающие и глупые.
Пока она занималась столом, он с успокоением смотрел на нее. Придавало ли дело ей уверенности в себе, давало ли возможность расслабиться и отдохнуть от общей атмосферы происходящего, но ему это точно давало время обдумать дальнейшие действия на вечер, чтобы совсем не опозориться. Как же легко на войне, и как же трудно в личной жизни. Особенно для солдата, привыкшего только к грубому и сильному. К простому и прямому.
Он слегка приоткрыл рот, словно бы собираясь что-то сказать, но оборвался на полуслове, когда ее белая блузка с объемными рукавами и глубоким вырезом со шнуровкой, небрежно развязанным почти полностью, так явно начала демонстрировал ее "женственность", когда хозяйка потянулась за тарелкой на другой части стола. Веллингтон поспешно отвел свой взгляд в сторону, принявшись рассматривать первое, что попало в его поля зрения, а затем произнес:
Что думаешь насчет нынешнего положения дел в стране?
А за окном было видно, что кто-то явно спешил с фейерверком. Начал запускать на двадцать минут раньше назначенного времени. Плохо настроенные часы или сдавшееся терпение отца, уставшего от интенсивных просьб детишек что-нибудь да взорвать из своего арсенала – не важно, но через окна в комнату проникали яркие краски синих, зеленых и красных цветов. И это было так красиво. Куда красивее оранжевых и алых взрывов, сопровождающихся воплями и криками. Может, это его в таких праздниках и привлекало больше всего?..
А в Интеграле? — также добавил фельдмаршал.
Такая активная девушка, как она, действительно была ближе знакома с его организацией, чем он сам. Веллингтон не представлял, в какую сторону изменился Интеграл под его руководством, потому что с каждым разом был вынужден отдаляться от него все дальше и дальше. Это ждало и ее, но пока – она была его единственной связью с положением дел внутри.
Он знал все, но не знал ничего. Что думают его солдаты? Какой менталитет зародился в их рядах под его руководством? Когда он командовал ими напрямую, то чувствовал обратную связь. А теперь – пустота. И только одна Хелен могла помочь ему в такое время, потому что могла быть с ним честной. Он хотел бы, чтобы она была с ним честной. Настоящей.

+2

5

And I need you to recover
Because I can't make it on my own
And I need you to recover
Because I can't make it on my own

Не то, чтобы фельдмаршал Интеграла был вхож в любой дом, но дверь перед ним наверняка откроет добрая половина порядочных граждан Веспероса, лояльных Интегралу. Фельдмаршалу нужно залатать раны и где-то переждать перестрелку? Не вопрос. Фельдмаршалу не с кем отпраздновать Новый Год? Пожалуйста, милости просим к нашему столу.
Да только у Хелен не было никакого стола, и пригласить фельдмаршала ей было некуда. Посидеть в потёмках, созерцая весьма впечатляющую картину из крыш окрестных зданий — это всегда пожалуйста. С остальным у девушки, не планировавшей никакого застолья даже для самой себя, были большие проблемы. Она даже не смогла должным образом удивиться такой манере: чего следовало ожидать от человека, который уже больше десяти лет привык к тому, что все вокруг безропотно исполняют его приказы? Ривз не могла на это обижаться: во-первых, потому что в полной мере понимала и даже разделяла нежелание Майкла оставаться в одиночестве в канун большого праздника, а во-вторых, потому, что это был фельдмаршал, на которого она не может обижаться по определению.
— Брось, командир, — поймав нужную волну, Хелен неожиданно быстро и легко перешла на неформальное обращение, небрежно прислонившись к двери. Любой другой на её месте уже испугался бы собственной наглости. Ривз такой страх был неведом. — Я уверена, твой стол был завален кипой приглашений от герцогов и прочих дворян различной степени знатности. Ты просто даже не потрудился их прочитать, а сразу спустил в мусорку. Весьма зря, должна тебе сказать. Там бы такой знатной персоне уж точно устроили бы приём попышнее. Боюсь, у меня даже фанфар для тебя нет, — совершенно беззлобно пошутила Хелен, разведя руками. — Впрочем, к герцогам ты уже точно не успеешь, так что проходи.
Прихватив меч и пройдя вглубь коридора, Хелен впустила фельдмаршала за собой, но, вместо того, чтобы контролировать, как он снимает верхнюю одежду, прошла сразу в гостиную и принялась зажигать ещё несколько ламп, чтобы те рассеяли царящий в комнате полумрак. Картина, представшая перед ней в лучшем освещении, была не самой радостной: сдвинутая со своих мест мебель, кое-как стоящий на своём месте злополучный стул, упавшие статуэтки, которых и без того было довольно мало, чтобы так безжалостно ими разбрасываться. И посреди всего этого великолепия — она, любительница экстравагантных развлечений. А в коридоре — фельдмаршал, которому предстояло увидеть этот бардак и гадать, скольких нападавших Хелен пришлось вытолкнуть из собственной квартиры за сегодня.
— Производственный беспорядок, — максимально невозмутимо бросила Ривз в качестве объяснения и, прислонив меч к столу, принялась наводить в гостиной марафет.
Тот факт, что фельдмаршал принялся восстанавливать былой порядок вместе с ней, смущал Хелен ещё больше, заставляя вновь и вновь жалеть о своей выходке. Но, примись он просто наблюдать за тем, как она со стыдом разбирает всё, словно нашкодивший ребёнок, укладывающий на место игрушки, было бы ещё более невыносимо. К тому же, тогда у Майкла было бы гораздо больше времени на то, чтобы восстановить причинно-следственную связь и понять, что же тут произо…
«О, нет».
Одного взгляда хватило на то, чтобы понять: фельдмаршал сложил два и два и понял, что довело гостиную до такого состояния. С замиранием сердца и какой-то вазой в руках Хелен уставилась на Майкла, пока он наконец не посмотрел на неё, очевидно, уже сделав свои выводы. Пара секунд игры в гляделки. Его невозмутимый и даже несколько вопросительный взгляд. Взгляд Хелен, полный робкой надежды на то, что её занятие не стало такой очевидностью.
— Я буду всё отрицать.

Застать Хелен врасплох было не так-то просто, но даже тогда она отказывалась признавать своё поражение и держалась стеной до конца. Подковырнуть доспехи генерала она не позволяла никому, и даже фельдмаршал не удостоится чести увидеть Ривз смущённой во второй раз за вечер.
— Да вы наглец, господин фельдмаршал, хочу я вам доложить! — Хелен делано возмутилась, уперев руки по бокам. — От того, чтобы выставить вас на улицу без пальто, меня сейчас удерживает только то, что я в таком случае лишусь премии. А ещё — эта рубашка, — генерал указала на одежду Майкла. — Чёрт бы вас побрал, господин фельдмаршал, вы знаете, что у меня сердце разорвётся, если я позволю кому-то другому наблюдать в своей квартире такого нарядного лидера Интеграла. Знаете, и грязно этим пользуетесь! Но не думайте, что за ваши внешние данные вам всё в этом доме сойдёт с рук!
Хелен ушла, оставив фельдмаршала переваривать сказанное, и вернулась только через пять минут, поставив на журнальный столик, стоящий перед диваном, тарелку с куском жареного мяса и овощным гарниром. Ещё через минуту рядом оказалась небольшое блюдо с салатом, потом — второе. Хелен и правда не готовилась к приёму гостей. Но кое-какая еда у неё всё же была: питаться же чем-то надо было, а душа генерала, уставшая от армейского однообразия, требовала изменений хотя бы в еде. Следом перед фельдмаршалом оказались столовые приборы и салфетки, и только потом Ривз поставила одну тарелку с салатом для себя и другую — с закусками. Последним штрихом стали две рюмки и бутылка виски, которую Хелен не только решительно водрузила на стол, но и самолично открыла с такой лёгкостью, будто бы занималась этим всю жизнь. Талантливый человек, как известно, талантлив во всём.
Если Майкл ещё испытывал какую-то неловкость, то у Хелен она за это время выветрилась совсем. Она снова была остроумна, легка и дружелюбна и вела себя так, будто бы визит фельдмаршала был вполне запланированным событием. Будто бы к ней каждый день заходят фельдмаршалы отобедать, и накрывать вот такой вот стол для неё — рутина. Будто бы она просто увлечена чем-то другим, а не старается намеренно не останавливать взгляд на Веллингтоне, который, она знала, увлечёт её внимание на весь вечер, стоит ей хоть на секунду попасть в его ловушку.
— Положения дел в стране? — переспросила Хелен, усаживаясь на пододвинутое к столику кресло вместе с закусками, которые она достала с противоположного конца стола. — Всё как обычно, сэр: со стороны кажется спокойным, а на деле — развороченный муравейник, — положив себе пару ломтиков мясной нарезки на тарелку, Ривз поставила закуски обратно и принялась разливать виски по рюмкам. — Демоны лезут снова и снова, какая-то нечисть сочится изо всех щелей, бандиты пытаются поднять головы, так ещё и чёртов Омикрон, возомнивший себя носителем истины, — генерал не стала сдерживать презрение, сочившееся в её голосе при упоминании революционеров. — Они чувствуют себя вполне уютно, пока Интеграл не держит их за глотки, и их сеть разрастается. Они находят сподвижников и спонсоров во всех слоях населения, а мы только и можем, что искать их по канализациям. Потому что если Интеграл сожмёт кулак сильнее, если начнёт настоящую облаву и будет вытаскивать потенциальных агентов из их постелей, заталкивая в подвалы и выбивая из них всю дурь, люди начнут возмущаться. Они назовут произволом то, что на деле является защитой, пока мы будем умываться кровью, чтобы эти крикуны могли спать спокойно.
Поставив бутылку обратно на стол, Хелен взяла в руку рюмку и продолжила:
— Что до Интеграла, то тут всё оптимистичнее. Мы твёрдой ногой стоим на земле, и наши люди нам верны. Тебе верны, господин фельдмаршал, — Хелен указала рукой с рюмкой на Майкла.  — Я недавно была с инспекцией в одной из наших частей. Там только и разговоров, что про тебя и твои подвиги. Кто-то, кажется, даже говорил, что влюблён в тебя, но мне хочется думать, что я просто что-то неправильно услышала. Женщин в той части не было,«Хотя, если это правда, этих парней можно понять».Наши солдаты бросятся за тебя на плаху, стоит тебе только махнуть рукой. А если они струсят, я брошусь впереди всех и покажу им достойный пример.  Мы сильны. Наши люди сильны. И они верят в наше дело и в своего лидера. А этого достаточно для того, чтобы при необходимости пойти против целого мира.
Отсалютовав Майклу, генерал протянула свою рюмку вперёд, очевидно предлагая чокнуться.
— Первый тост — за Интеграл! — объявила она. — И за лучшего фельдмаршала, которого знал этот мир!

Отредактировано Helen Reeves (2016-09-08 20:57:55)

+2

6

О ее подвигах слагались легенды. Репутация солдата у такой хрупкой и миловидной девушки была даже значительно выше, чем у фельдмаршала, "поднимающего в пылу сражения собственную армию живых мертвецов и разделывающегося со своими врагами одними молниеносными ударами, оставляющими в брюшных полостях противников глубокие дыры". Если солдата Веллингтона можно было сравнить, скорее, с Гераклом, то солдат Ривз же будет Ахиллом. Яростная, непоколебимая, стойкая, искусная в битве и главное – храбрая, она – гнев богов, правая рука Фемиды, что спустилась на землю, дабы враги ее понесли наказание по каждому из преступлений. Сказки о дуэте Хелен и Неумолимого шли от бараков, являющихся вторыми домами для каждого из солдат Интеграла по началу службы, и до спален детей генералов. В организации, те, кто видел ее в живую, прекращали верить, что то, что говорили о ней, являлось правдой, а может и вовсе разочаровывались в воине с пышными красными волосами и прекрасным, чарующим голосом. Но это при условии, если они не попадали к ней в командование. Ох, а какой она лидер – это совсем другой разговор, который лучше оставить на потом.
И сейчас Искорка засверкала так ярко, что фельдмаршалу невольно пришлось бы укрыть глаза черными линзами из своего артефакта, чтобы не ослепнуть, если бы сияние ее было естественным, физическим явлением. Но темные углы внутри Веллингтона, в которых пряталась уже которые декады душа фельдмаршала, она умудрялась освещать и даже хвататься за хвост с особым рвением возвращающегося обратно во тьму естества Майкла.

Точно. — "И почему такой умный и сообразительный мужчина сам не подумал о том, чтобы просто проверить свою почту? Неужто фельдмаршалу нужно отдельное приглашение? Прийти да позвать? Да еще и самому герцогу прийти? Много чести, даже учитывая столь высокий статус в обществе. А может дело в... да нет? Или?.." – мягкий голос рассказчика придает этому моменту куда больше приятного для зрителя, и им же создается у смотрящего ощущение того, словно бы картина не статична, но движется. Не книга, но куча фотографий, которые, если мы возьмем первые две рядом лежащие, будут почти одинаковы, не считая странных и незначительных смещений объекта, но все вместе, расставленные в правильном порядке, образующие эффект движущейся картины. — Они там все еще лежат. Я не заходил в кабинет сегодня, — недолгая пауза для придания комичности происходящему, и... — но к тебе зайду с радостью.

"Этот поступок не был умышленным, но если бы он не произошел, мужчина в черном пальто сейчас бы не был пропущен в квартиру такой милой девушки. Он спросил у нее: "Сильвия, почему бы нам не потанцевать вме..." Стоп, да это же не тот текст! – мужской голос ненадолго прерывается, слышны какие-то споры, режиссер бьет себя ладонью по лицу, и хлопок этот раздается по всему помещению, сбивая настроенный микрофон, а вся съемочная группа в панике бегает по сцене, пытаясь найти продолжение сюжета. Спустя вечность длинною в пару минут, голос диктора появляется вновь. Он просит прощения у зрителя за неожиданную паузу, и затем продолжает рассказ в прямом эфире.

Она с такой надеждой смотрела на него, словно умоляла Майкла не думать о том, что она, такая ответственная и серьезная на службе, преданная своему делу, играла со своим другом-оружием, круша интерьер своей квартиры направо и налево. "Она по чему-то била? Не похоже на следы от Неумолимого... Какие-то... вмятины?"
Но, нарушив тишину и вместе с тем постаравшись выгнать краску со своего лица, генерал поспешно отреклась от своего причастия ко всему этому, чем вызвала добродушный смех гостя. Как приятно и хорошо было ему сейчас. И, что важнее для него, закрепившуюся дружескую атмосферу Хелен терять совсем не собиралась, выдав целую тираду о том, какой же Майкл все-таки плохой человек, что пришел тут в ее квартиру да еще и в таком наряде... впрочем, сам он был довольно простой, и показывать ему особо с ним было нечего, кроме слегка выпирающих ключиц, которые раскрывали две расстегнутые пуговицы сверху. Но по-домашнему одетая Хелен ему нравилась даже больше, чем в своей повседневной одежде.
"Это потому, что такой ее вижу только я, или по тому, что..."
Как ты дерзка с гостем, — генерал резко развернулась и ушла на кухню, а Майклу только и оставалось, что надуть щеки, скрестив руки у груди и демонстративно отвернув голову вбок, лишь бы не смотреть ей в спину. — Пришел к своей любимой девочке, а она говорит, что я тут только за красивые глазки...
"А ты, оказывается, тот еще красавец, фельдмаршал?.." — он опускает свой взгляд вниз, на внешний вид, несколько краснеет от того, что только сейчас до него дошло все, что она сказала, и затем принимается искать себе какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься.

Он сидел в комнате около пяти минут и разглядывал одну из статуэток, что лежали на полках гостиной, пока наконец не пришла Хелен с едой. Оперативно, да еще и выглядит очень даже аппетитно, пускай и просто ввиду сумбурности ситуации.
Сейчас же гость немного корил себя за то, насколько был ярким образ декольте хозяйки дома в его голове, а потому немного смущался ее присутствия, но та, на удивление и радость мужчине, наконец раскрылась подобно цветку, пусть сейчас и была ночь. И в такие моменты была особо хороша собой. Веселые огоньки в глазах и игривые нотки в голосе, теперь она почувствовала себя куда свободнее. Фельдмаршал внимательно слушал ее, параллельно накладывая и в свою тарелку немного мяса с овощами. И был рад обнаружить, что его реальность совпадает с той, в которой жила и она. Значит, все не так плохо. Под каждым из ее слов Веллингтон мог бы подписаться самолично, а потому просто молча слушал, не зная даже, как и дополнить. Ответы были исчерпывающими.
Он взял рюмку, наполненную виски, вместе с ней, и продолжил слушать. Она воодушевляла и смущала своей речью. Двойственные ощущения Веллингтона не позволяли ему порадоваться похвале, потому что та была сейчас последним, что он хотел бы услышать в эту ночь. Но деваться от такого некуда, и ему приходиться смириться с тем, что Хелен будет видеть в нем фельдмаршала всегда. Он правда был рад ее словам, но... "На что ты еще рассчитывал-то?"
Я буду корить себя за это всю оставшуюся ночь, если мы не включим в тост и тебя, генерал, — мягко улыбнулся мужчина. — За непоколебимые столпы, держащие наше правое дело. За тебя, Хелен.
Они стукнулись рюмками, и выпили и за нее, и за него, и за Интеграл. Немногословный, выудить из него речь было действительно тяжело, потому что чувства он, пусть и редкие, привыкал выражать только делом. Или не выражать вообще. Но тут... почему бы и нет? Раздался грохот салюта.

Ровно полночь. Комната залилась красками, и какофония взрывов ласкала их уши. Приятный свист, мягкий взрыв, подобный хлопушкам, и завороженные крики детей и их родителей. Фельдмаршал вдруг встал из-за стола. На лице и рубашке у него игрались самые различные оттенки всех цветов радуги – пиротехника была на высоте в Весперосе. Смотрел на удивленно распахнутые глаза девушки, а затем подошел к ней и протянул свою открытую ладонь.

И как это у него получилось?..

Три четверти.
Левую ногу назад.
Правой ногой – вперед.
Немного опускайся вниз во время шага.

When she shines for me at night,
And her skies show green and white,
She will keep us in her sight.
We all lie beneath her light.

Обхватив правой рукой ее талию, Майкл, ведущий, плавно передвигался с ней вдоль всей гостиной, минуя стулья и кружась вокруг стола. Рост и просто грубая сила играли здесь большую роль, а потому Хелен, ведомой, было достаточно и того, чтобы просто передвигать свои ножки в такт общему ритму. Нежному и медленному.

+2

7

— Генералы всегда идут следом за своим главнокомандующим, — улыбнулась Хелен в ответ на то, как фельдмаршал дополнил её тост. — Мне не стоять на одной ступени с тобой. Но я горжусь тем, что могу идти всего на шаг позади.
Она никогда не стремилась заняться его место. И дело было вовсе не в том, что Ривз, возможно, лишена амбициозности, которая заставляет людей всю свою жизнь двигаться вперёд, к самым недостижимым вершинам. Просто именно сейчас, именно находясь в звании генерала, она чувствовала, что находится на своём месте. Она не хотела заменить фельдмаршала. Она хотела всегда идти в ногу с ним, отставая на почтительное расстояние. Она хотела прикрывать его тыл, чтобы ничто не мешало ему смотреть вперёд и уверенным шагом прокладывать им дорогу сквозь непроглядную тьму. Через тернии — к звёздам. Через боль — к величию.
Она хотела, чтобы именно он вёл их за собой, и ничто не могло доставить ей большей радости, чем возможность быть подле него. Возможность прикрывать, защищать его, делать всё, чтобы он одобрительно кивнул и в очередной раз сказал, как ему приятно иметь столь надёжного человека рядом с собой. Возможность снова и снова слышать хриплое «любимая девочка» и смущённо, но неизменно радостно, улыбаться в ответ.
Она зачастую отшучивается, нарочито иронизирует в общении с ним, и ему едва ли удастся когда-нибудь по-настоящему понять, что она испытывает в этот момент. Какую радость и какое… Блаженное спокойствие. Подле него она не дрогнет даже в оке бури. Подле него она не прольёт слёз.   
Ему едва ли удастся когда-нибудь вытянуть из Хелен хоть одно чувственное слово, проникнутое теми эмоциями, которые она испытывает всякий раз, когда восторженно наблюдает за ним из-за спины. Но, когда придёт час, он непременно узнает, что к его ногам она готова бросить целый мир. Но всего первее — свою собственную жизнь.
Ей не нужны были никакие слова, чтобы выразить свою преданность.
Никакие слова в мире не могли выразить её преданность.
Генерал не заметила предыдущий взрыв фейерверков: слишком уж она была увлечена спонтанной сервировкой стола, чтобы остановиться хотя бы на мгновение и поглазеть в свои здоровенные окна, которые прилагались к весьма фешенебельным апартаментам. Но новый взрыв салюта пропустить было сложно. Потягивая виски, Хелен повернулась к окну, поразившись тому, какой яркостью теперь сияет ночная темнота и какой шум стоит сейчас за окном. Как эта ночь оказалась неожиданно красива и ярка. Или дело было не только в фейерверках и салюте?

— Что ты…?
«О, нет. Нет, нет, нет».
— Даже думать не хочу, что ты на этот раз задумал.
Прекрасно знает, что он задумал. Но до последнего пытается отнекиваться, надеясь соскочить со столь неудобной для себя темы.
— Не понимаю, чего ты ждёшь от меня, — как-то слишком поспешно заговорила Хелен, силясь заполнить чем-то возникшее молчание, в котором фельдмаршал продолжал стоять перед ней с протянутой рукой и немым вопросом.
— Мне, знаешь ли, даже вставать сейчас тяжело. Последняя ложка салата была явно лишней. Ну, ты понимаешь.
Он не говорит ни слова и по-прежнему ждёт. Или она попросту не даёт ему вставить ни слова, чтобы он не смог использовать на ней свои дар убеждения.
— Могу тебе только «пять» дать, идёт? Вот, смотри. Это всё.
Генерал отбивает «пять», хлопая по раскрытой ладони фельдмаршала, и тут же оказывается легко и ловко вытянутой из кресла. Капкан из ладони Майкла захлопывается, когда он удобнее берёт руку Хелен в свою, а другая сильная ладонь, оказываясь на талии генерала, перекрывает ей все пути к отступлению.  Должно быть, фельдмаршал и сам не ожидал этого, но в своей резкости он прижал к себе Ривз слишком близко. Так, что теперь она плотно прижималась к нему своей грудью, со старательно подавляемым волнением осознавая, что впервые оказывается к нему настолько вплотную. Что вообще впервые касается его, ограничиваясь не только одёргиванием за плечо.
Что впервые она по-настоящему рядом с ним.
— Я не умею танцевать, — призналась она наконец, болезненно сморщившись.
Ответом ей была усмешка. Ни капли не издевательская, а наоборот тёплая, немного снисходительная и… Очарованная?
— Я научу тебя, — уверяет фельдмаршал, своей рукой положив ладонь Хелен себе на плечо. — Повторяй за мной.
Фельдмаршал сделал шаг.
И Хелен словно задохнулась.

Hold
Hold on
Hold on to me

За то количество раз, сколько она наступила ему на ноги, в Интеграле обычно понижают в звании вплоть до рядового. Но Майкл только терпеливо наставлял её, вновь и вновь увлекая за собой так, что порой она не чувствовала землю под своими ногами. Он нёс её, всесильного генерала, своей ногой втаптывающего врагов в грязь, словно невесомое пёрышко. Он держал её руку — ту самую руку, которая столько раз до белых костяшек сжимала рукоять Неумолимого и делала очередной замах, чтобы с ним перечеркнуть чью-то жизнь, — так, словно она была из снега: сдави чуть сильнее, и она рассыплется, растает.
— Так вперёд или назад? — отчаянно путаясь в собственных ногах, восклицала Хелен, даже не замечая как, несмотря на растерянность, на лице её вновь и вновь сияет улыбка. — Это вторая четверть?... Или уже третья? Чёрт.

Cause I'm a little unsteady
A little unsteady

— Никогда не бери меня с собой, если встреча подразумевает великосветский бал с танцами. Возьми Ворфилда. Или ещё кого-нибудь. Я просто не выдержу, если меня поднимет на смех весь Совет Пяти. Как мне тогда убеждать их, что я не какая-то девчонка, забежавшая с улицы, а генерал Интеграла? — смеялась Хелен. Чувствуя, как у неё, кажется, начинает получаться.

Hold
Hold on
Hold on to me
Cause I'm a little unsteady
A little unsteady

+2

8

Зрачки Веллингтона внезапно расширились. Мужчина явно не ожидал, что его генерала, такого талантливого и превосходного воина, он мог с такой легкостью поднять со стула. Рассчитывал на ее сопротивление, но та была словно перышко. Хотела ли она этого сама? Действительно осознавала? Или это было запрятано у нее глубоко в душе? Фельдмаршалу было тяжело думать об этом. Она была слишком близка к нему, настолько, что он чувствовал ее горячее дыхание даже через рубашку. Поднимает свой взгляд вверх, к своему фельдмаршалу, и он старается привести себя в чувства, отбивая себе по щекам мысленные пощечины, жгучие и оставляющие красный след.
Я не умею танцевать, — ее слова выводят Майкла из ежесекундного смущения.
Мужчина добро улыбается ей в ответ и говорит о том, что научит. Крепче сжимает ее ладонь, кажется даже, словно сильнее к себе прижимает, и подается вперед. Несет ее по всей комнате, кружится с ней, периодически ускоряясь так, что ей не приходится даже опускаться на пол. В такие моменты генерал, который привык твердо стоять на земле, прижималась к нему ближе, безмолвно прося о том, чтобы он только не отпускал ее. Радостные глаза в его сторону, словно фельдмаршал являлся самым веселым аттракционом из всех, что были представлены на этом зимнем, ночном карнавале. От этого было тепло на душе, но и он понимал, что особо усердствовать с этим не стоило, и они после двух или трех таких разов, вернулись к привычному и бальному темпу.
На первый такт – шаг вперед ведущего, и назад для партнера. Левой, — кивает он, когда она повторяет это действие. — На втором такте разворачиваемся, на третьем – снова ступаем, и на четвертом встаем для повторения.
Она большая умница и, даже изредка путаясь, справляется очень хорошо, ведь темп, задаваемый фельдмаршалом, и правда был высок для новичка. Хелен изредка спрашивала, хорошо ли у нее выходит, или же просто уточняла, правильны ли ее действия в определенные моменты, на что получала одобрительные кивки мужчины.
... Как мне тогда убеждать их, что я не какая-то девчонка, забежавшая с улицы, а генерал Интеграла?
Хелен, — он приблизился к ее ушку, скрываемому красными, пышными и мягкими волосами, перебирать которые хотелось бы до бесконечности, и мягко продолжил. — Главное, что ты доказала это мне.

Но маневр был не слишком удачен. Шепча ей эти слова, такие личные, которые не произнесешь так просто, которые произносят настолько редко, что они становятся ценнейшей наградой для тебя, самым приятным подарком от дорогого тебе человека, он совсем перестал смотреть на то, куда идет. Так увлекся, захотел быть еще ближе, и не заметил, как траектория их пути из идеального круга перешла в овал. И после очередного разворота спотыкается об один из стульев у стола. Летит вниз спиной и хватает Хелен, прижимая к себе. С шумом падает на пол спиной.
"Рук не чувствую".
В страхе за нее, неведомом и необъятном, во время падения он подхватил ее и обнял, стараясь не допустить, чтобы хоть один ушиб или синяк не получило ее тело солдата, за спиной которого огромный послужной список сражений, в которых его обладательница участвовала. Чтобы она не пострадала в этот вечер. И именно в этот. Майкл не чувствовал рук словно потому, что те просто отказывались корректно работать, понимая то, кого сейчас они держат в своих объятиях.
Ты в порядке? — с потолка он опустил свой взгляд на нее, прекрасную девушку-генерала, что сейчас лежала на нем и была в самой абсолютной защите на свете, обойти которую могла только эта же защита, как не странно.

ost

Кажется, но это все. Сейчас, когда он смотрел в ее глаза и ждал чего-то, мгновение считалось минутой, и секунда - целым днем. Все так медленно, но сердце бьется быстрее, чем когда-либо. Фельдмаршал думал о том, как сильно ему сейчас не хватает пальто или даже бронежилета, если лучше. Так она не смогла бы почувствовать каждого стремительного удара его сердца.
В голове смешалось столько разных красок, и лишь немногим из них он мог попытаться дать описание, а найти оправдание – еще более меньшему числу.
Синий.
Он не хотел ее отпускать, потому что боялся за то, что что-либо сейчас еще могло ей причинить боль, и словно бы его руки – это единственный и последний барьер, который мешает тьме вокруг нее разом ударить по этому светлому и нежному лучику надежды.
Фиолетовый.
Он не хотел ее отпускать, потому что боялся, что когда-нибудь еще ее будут обнимать так же, но уже не он. Уже не он будет видеть ее милое личико, выражающее то ли смущение, то ли удивление, то ли дружбу, то ли наивную и глупую любовь. В этих глубоких голубых глазах он видел все это сразу и утопал в них.
Зеленый.
Он не хотел ее отпускать, потому что его рукам было так приятно – держаться за ее плечи, необычайно женственные и маленькие. Чувствовать своей грудью каждый ее вдох. Словно он с ней единое целое. И только сейчас понимать, что все в ней отражало ту, которую фельдмаршал всегда хотел бы видеть рядом с собой. Хоть бы видеть ее, пусть и без возможности прикоснуться к ней. И касаться ее, но без возможности почувствовать ее. И чувствовать ее, но без возможности увидеть ее. Увидеть ее, но затем ослепнуть.
Красный.
Он не хотел ее отпускать, и голова начала раскалываться, когда он стал смотреть на этот цвет. Все в нем отчаянно кричало "да", когда только последними усилиями, из последних сил мозг пытался найти решение, как можно было выйти из этого бедственного положения. Слишком силен для потери сознания. Слишком счастлив для холодного ответа. Слишком влюбленный для того, чтобы оттолкнуть.

Но он ослабил объятия, и руки скатились по ее изящным изгибам вниз, в бессилии ударившись о пол.
Ты в порядке?.. — собрал он в себе силы, казалось бы, спустя целую вечность и повторил вопрос.

+2

9

От этого голоса, оказавшегося так неожиданно близко, внутри Хелен табуном промчались мурашки, перехватившие её дух. Голос фельдмаршала ещё никогда не был так близко, над самым ухом, проникая в её голову и оглушая настолько, что все звуки вокруг умолкали. Он никогда ещё не проникал в сознание настолько глубоко, пробегая по венам вместе с кровью и оседая где-то глубоко внутри, там, где бережно хранились все её теплые воспоминания об особенно дорогих моментах, проведённых с ним. Никогда прежде Хелен не приходилось молчать с приоткрытым ртом, неспособным выдать не то, что шутку, но хотя бы какую-то фразу. И прикусывать нижнюю губу, чувствуя необычный и такой непривычный для себя приступ восторженного умиления.
Фельдмаршал верит ей. Верит в неё.
О бо̒льшем признании она никогда не могла мечтать.
— Майкл, — невольно подавшись ближе, выдавила она из себя, толком не зная, что именно она хочет сказать. И к собственному удивлению отметив, что она совершенно случайно назвала его по имени. Не «командир», не «господин фельдмаршал» и даже не «сэр».
Майкл. Майкл Веллингтон. Далёкий и недосягаемый, как весперосское небо, но неожиданно оказавшийся таким близким, словно божество, сошедшее на землю.
«Ты…» — невольно продолжив в уме начатую фразу, Хелен так и не смогла её закончить: стены, которые были ей видны позади фельдмаршала, вдруг резко поползли вперёд, а затем повалились на бок, и вот уже через мгновение Ривз услышала звук глухого удара, отголоски которого она почувствовала и на себе. Воздух выбило из груди, понимание происходящего ускользнуло от неё, и только потом, когда квартира перестала трястись вокруг неё, Хелен поняла, что лежит сверху на фельдмаршале, стиснутая его руками, но при этом совершенно не касающаяся пола, неожиданно оказавшегося прямо перед её носом. «Ещё бы чуть-чуть».
Облегчённо выдохнув носом прямо в шею фельдмаршалу, генерал приподняла голову и зашевелилась, подав тем самым сигнал к тому, чтобы разомкнуть кольцо нерушимой защиты. Пытаясь не запутаться в руках и ногах, Хелен первое время не замечала, как что-то настойчиво бьёт ей прямо в грудь, принимая это за удары собственного сердца. И только потом, сдвинувшись чуть вниз и ощутив эти удары на своём плече, генерал поняла, что это фельдмаршал внутри взбудоражен настолько, что сердце его вот-вот разорвёт ему изнутри грудную клетку в бешеном порыве. «Он так разволновался из-за… Меня?» — находясь в полном недоумении, Хелен даже отругала себя за столь самоуверенную мысль. «Нет. Это наверняка просто инстинкт. Он же только что упал, отсюда и соответствующая реакция». Упираясь ладонями в пол, Ривз поспешила сесть, по-прежнему отчитывая себя в голове. «Прекрати думать, что весь его мир вращается вокруг тебя».
Прекрати мечтать об этом, Хелен Ривз.
— Фух, — выпрямившись, генерал наконец выдохнула полной грудью. — Да. Да, всё в порядке. Вмазалась бы носом в ковры, если бы не твоя грудь колесом. Или это моя так хорошо затормозила? — хохотнула Хелен, чувствуя острую потребность в том, чтобы отшутиться и избавить тем самым от смущения и себя, и фельдмаршала.
— Кое-кто, кажется, запутался в собственных ногах, а, господин фельдмаршал? — спросила Хелен с искрой невинного веселья в голосе. — Не бойся, я никому не скажу об этом. Быть может, с более опытной партнёршей, которая не наступает тебе на ноги, у тебя получится лучше, — генерал утешительно похлопала Майкла по груди, только сейчас заметив, что она сидит на нём верхом.
«До чего нело… Чёрт, что это?!» — случайно заёрзав и почувствовав что-то странное под собой, Хелен ощутила, как всё внутри неё в едином порыве ухнуло вниз, вызвав испуг. «Лишь бы это была пряжка ремня... Лишь бы это была она…» Лишь бы отогнать от себя внеуставные мысли, которые никоем образом не должны были касаться фельдмаршала, этого святого во плоти, один вид которого заставил горло Хелен вмиг пересохнуть.
— Сколько девушек Интеграла захотят меня прикончить, если сказать, что я сидела на фельдмаршале? — с ехидцей спросила Хелен, заметив, что ситуация смутила Майкла не меньше, чем её. Заметив и грязно этим воспользовавшись, чтобы отвести внимание от собственной сконфуженности. — А Веспероса? Уверена, каждая вторая, кто хоть раз видела твоё лицо на плакатах, захочет выдрать мне глаза. А каждая первая — услышать, как это было.
Улыбаясь, Ривз щёлкнула фельдмаршала по носу и поспешила резво встать, пока ему в голову не пришла ещё какая-нибудь совершенно безумная идея. Чего-то ещё более сумасшедшего она сегодня уже не перенесёт. С кем угодно, но только не с фельдмаршалом, один образ которого был для неё подобен запретному плоду: драгоценному, желанному, но при этом настолько сокровенному, что одна мысль о чём-то более близком бросала Хелен в холодный пот.
Её святыня.
— Поднимайся, командир, не пристало тебе обозревать поле боя снизу, — протянув руку, чтобы помочь фельдмаршалу встать, Хелен вдруг резко одёрнула её, погрозив указательным пальцем. — Только без шуточек. Я не хочу опять плюхнуться на пол.
И только после этого генерал снова протянула раскрытую ладонь, чтобы помочь фельдмаршалу подняться. Чтобы стать ему опорой даже после этого совсем крошечного падения.

+1

10

Шутит даже в такие моменты. Кто, если не она?
"Как же я тебя люблю в такие минуты, Хелен", — с глубоким вздохом лежащий мужчина откидывает голову назад и смотрит в монотонный, пустой потолок.
Даже если бы была в кармане пачка сигарет, наверное, все же не закурил бы. Уставший, он сосредоточился на том, чтобы успокоить свое сердце. Ровные и глубокие вдохи и выдохи приводят его в порядок. А она все продолжает, все такая же веселая и милая. Она способна поражать даже в том, к чему давно привыкаешь.
Уф, спасибо, — улыбка прошлась по лицу Майкла, и тут же сменилась на недопонимание, странные и чуждые ему ощущения.
Хелен начала ерзать на нем, своим низом приближаясь все ближе и ближе к его ногам. На лице застыл немой вопрос, но у девушки, кажется, этих вопросов было вдвое больше. Что только удивляло его сильнее и сильнее. Но то ли это ее сила духа и воли, позволившая прекратить странные движения, то ли и вовсе какое-то озарение, но девушка отпрянула от него и приступила к своему обманному маневру с целью сменить русло течения мыслей на какое-то... более простое?
Мне неловко, когда ты такое произносишь, Хелен, — едва ли (едва ли!) себе под нос проговорил Веллингтон.
Она щелкнула его по носу, а он даже не закрыл глаза. Чувствовал себя в безопасности. Словно самое плохое, что сейчас могло произойти, было только неумолимо текучее время, да и с тем можно было поспорить. Но фельдмаршала тянуло в сон. Он засыпал прямо на полу, и вместе с счастливыми, веселыми и игривыми оттенками в его голосе пришли расслабленно-усталые.
Сейчас, когда он посмотрел ей в глаза, Ривз могла бы увидеть, какие красные были у него глаза. Сосуды были напряжены в них, он работал без остановки уже третьи сутки. Под конец года всегда много работы, особенно с бумагами. Поэтому, чтобы не подводить и своих подчиненных, и Хелен, к которой хотел прийти, Майкл работал не покладая рук, подписывая очередную тысячную (и это только за вторую половину дня) бумажку.
Хорошо, — просто, с необъятной добротой и нежностью подал он признаки своей жизни, схватившись за руку своего генерала.
Какая же она... восхитительная. Только десять минут назад мужчина с такой легкостью вызволял ее из-за сидения, а теперь? А теперь это хрупкое создание — скала, дерево, основательно вросшее корнями в землю. Ни ветер, ни вода, ни молния, ни сам фельдмаршал не сдвинут ее с места, пока она сама не захочет. "Теперь я понимаю", — ее не познаешь расспросами, наблюдением или же пытками. Познать его любимую девочку можно было только любовью. И сейчас она тянет его на себя, и фельдмаршал встает, как не бывало. Словно в мире наоборот, и где-то там в настоящем Хелен просто опрокидывала его с привычной себе легкостью. Но, думая об этом, Майкл приходил к выводу, нет, давно пришел к нему, что иного мира и не пожелает. Никогда.

Пошли на крышу?
Он немногословен, как и всегда. Выдавить из него что-то с чувствами, что-то, что действительно исходило из его сердца, а не разума было работой очень тяжелой. А что и говорить о длинных речах и шутках. И потому все, что он говорил, любое из его признаний, становилось для него чем-то тяжелым и сакральным. Но когда произносил то, что лежало на душе и только ей, чувствовал себя так легко, словно и без всего снаряжения, с которым обычно ходил. Словно без работы, на которую обычно ходил. Словно без людей, с которыми обычно виделся. Кроме Хелен, этой веселой и непоседливой девушки.
Просьба не заставила себя долго ждать. Или Веллингтон пошутил про это, что даже сам не заметил, или же Хелен, но, поднимаясь по лестнице вверх, они смеялись, ссылаясь на недавнее падение Майкла, которое могло бы стать еще более болезненным, будь они на крыше, к которой поднимались.

Дом был такой высокий, что, забравшись на него, под собой они видели бледные облака, заполонившие все улицы, все окрестности города как минимум до высоты 7 этажа. И небо было чистое. Черное, полное звезд и восхитительно чистое. Фельдмаршал плюхнулся на холодный пол в своих брюках, предварительно скинув пальто на землю и воспользовавшись им, как простыней, оперся на спинку стены рядом с выходом и принялся смотреть на небесные светила.
Каждый раз, когда я задумываюсь о том, сколько, — на этом фраза фельдмаршала на время зева обрывается, и затем он продолжает. — Сколько ночей я провел вместе с тобой, то с горечью осознаю, что ни одной.
Хелен сначала, кажется, собиралась устроиться рядом с ним, но почему-то... плюхнулась к нему на колени. Фельдмаршал несколько не сомневался в том, что ради этого последовала бы какая-нибудь, в действительности, веская причина, почему только так. И на полу действительно было немного холодновато, особенно наверху, под всеми ветрами и на не скрытой паром возвышенности. Фельдмаршал "пристегнул ремни", и они вдвоем откинулись назад, голова Хелен же легла ему на плечо. Каждый слышал дыхание друг друга, и каждый видел пар, исходящий в те моменты, когда они начинали говорить или выдыхать.

Ты знаешь, Хелен, я... — начал он.
Что знаю? — ее голос был слышен, но урывками и таял где-то вдали. Невозможно было угадать, что он нес в себе, какие ноты настроения.
Что знаю, Майкл?.. — быть может, она говорила что-то еще, шутила ли или действительно ждала продолжения его слов, но воспринимать что-либо уже мозг не был способен.

Good night, honey.

И, обернувшись, заметила бы фельдмаршала, плотно прижавшегося к спине Хелен в теплой курточке, которую она предусмотрительно накинула на себя. Плотно прижавшегося и спящего сладким сном.
Кажется, он что-то еще пытался проговорить во сне, его лицо становилось то добрым и нежным, то смущенным и взволнованным. Но он обнимал ее уже во второй раз за день, и теперь, когда она сама попалась в его ловушку, отпускать совсем не хотел. На улице было не  слишком холодно. Достаточно, чтобы два близких друг другу человека согрелись друг о друга, чтобы не получить обморожения.
Хелен, я... вот... первая...

Отредактировано Michael Wellington (2016-09-15 08:31:37)

+1

11

— На… Крышу? Ночью? — недоумевающая Хелен вопросительно изогнула бровь. — Там же ветер до костей дерёт. Если ты не забыл, это седьмой этаж.
Конечно, Ривз была азартной, импульсивной, авантюрной. Но, одновременно с этим, неизменно прагматичной, из-за чего эти две крайности то и дело сталкивались внутри неё, борясь друг с другом. Нередко побеждала прагматичность — и тогда генерал приводила разумные и веские доводы, которые в пух и прах разносили какую-то совершенно глупую и бестолковую затею. А иногда побеждала жажда авантюр, которая разносила любые, даже самые железные аргументы, простым «Ну и что с того?».
На крыше бушует лютый зимний ветер.
Ну и что?
— А, впрочем, пойдём, — с заметной живостью Хелен подскочила к одному из комодов, откуда выудила в маленьком ящичке крошечный ключ от люка, который вёл на крышу. — Только танцевать, чур, не будем. Иначе я затопчу тебя так, что ты сам сбросишься вниз.
На ходу прихватив с крючка свой плащ и наспех запахнувшись, генерал перевязала его поясом и уже в следующее мгновение забиралась по лестнице к заветному люку, открыть который на весу оказалось не так-то просто. «Чёрт бы вас побрал, зачем его вообще закрывать? Как будто кто-то в здравом уме полезет туда», — ворчала она, по-новой вставляя ключ в маленькую скважину, пока фельдмаршал бдительно страховал её, подпирая своей рукой её ногу. — «А психов вроде нас такие замочки и подавно не остановят».
Тут же попав по дикий порыв ветра, который чуть не захлопнул люк обратно, прибив по голове Хелен, генерал начала жалеть о своём решении. Она не соврала: холод здесь  и впрямь был ощутимо сильный из-за порывистого, резкого, свистящего ветра, а укрытие нельзя было найти практически нигде, кроме маленькой закрытой будочки, в которой, по-видимому, были скрыты необходимые для функционирования лифта механизмы. Девушка осмотрелась. С интересом, даже некоторой завороженностью осмотрелась, неспешно подойдя к самому краю и заглянув за кромку здания. За белесой полосой тумана внизу не было видно практически ничего, кроме мерцающих огней запускающихся фейерверков и фонариков, но даже это выглядело завораживающе. Настолько, что Хелен не сразу заметила, как подалась вперёд, ощутив труднопреодолимое желание шагнуть прямиком туда, в туманную гущу. Нежную и мягкую, как воздушная перина. «Будь со мной Неумолимый, я бы могла это сделать». Но фельдмаршал, должно быть, такой манёвр не оценил бы.
Необычайная задумчивость начинала завладевать им: так, по крайней мере, казалось Хелен. И хоть она нередко заставала фельдмаршала за вдумчивыми размышлениями, сейчас ей казалось, что он проваливается куда-то в глубокие и отвлечённые думы. Не такие практичные, как это бывало на работе, а наоборот… Мечтательные?
— Зато сколько провёл дней, — отозвалась она, со скрещенными на груди руками подойдя к фельдмаршалу и прислонившись боком к стене небольшой будки. — Мало кто может этим похвастаться.
Только сейчас она заметила, что он увлечённо смотрит куда-то вверх, будто бы обнаружил там нечто поистине занимательное. Едва ли ночное небо могло преподнести ей сюрприз, который так же заинтересовал бы её — так думалось Хелен ровно до того момента, как она подняла глаза вверх.
Её нельзя было назвать романтиком. Её не восхищали многие вещи, кажущиеся другим людям милыми, и она не искала во всём нечто прекрасное и поэтичное. Но в этом звёздном небе, в этом чёрном полотне, усыпанном миллионами ярких звёздных брызг, она увидела нечто… Величественное. Непревзойдённо прекрасное и до того совершенное, что сердце замирает в благоговении. И вовсе не от мысли о том, что эти белые светильники так ослепляющее красивы, нет.
От понимания того, как недосягаемо грандиозен мир, частью которого им выпала честь быть. Такой мир действительно хочется защищать. За него хочется бороться. И делать это плечом к плечу с Ним.
Она пыталась аккуратно присесть на краешек пальто, но прицел дал сбой, и поэтому Хелен приземлилась прямиком на колени к фельдмаршалу. Что ей оставалось сделать в таком случае? Только невозмутимо вскинуть голову, будто бы всё именно так и должно было быть. В конце концов, кажется, в этот вечер он готов был позволить ей всё. Стать новогодним подарком, попросить о котором у неё в жизни не хватило бы наглости. Или смелости.
Усталость всех последних дней — а может и целого года — чувствовалась теперь особенно явно, когда Майкл готов был уснуть даже здесь, на этой крыше, даже отдалёно не похожей на нечто удобное. Хелен ведь даже не заметила, каким на самом деле измученным он был: лицо его осунулось, под глазами видны были тёмные круги, не говоря уже о том, что её холёный фельдмаршал уже зарос настолько, что всегда аккуратная бородка стала больше похожа на нечто совершенно беспорядочное и растрёпанное.
— Ты совсем себя не щадишь, командир, — тихо-тихо проговорила Ривз, когда, заметив, что Майкл провалился в глубокую дремоту, аккуратно высвободилась из его ослабевших рук и села рядом с ним, подобрав колени к себе. — Надеюсь, ты не вздумал сгореть на работе раньше времени, — разговаривая будто бы с Майклом, но так тихо, что он едва ли услышал бы, усмехнулась генерал.
Её холодная ладонь своей тыльной стороной невесомо, едва заметно коснулась тёплой щеки фельдмаршала. Губы Хелен растянулись в улыбке, почти неслышно прошептав слова, звучащие, как самая важная, сама сокровенная мольба, обращённая к нему под сенью звёзд.
— Я не справлюсь без тебя.

+1

12

Ему снился багряный рассвет, залитый кровью близких ему людей. Огонь и крики агонии. Еще мгновение, и он, с длинным и тяжелым железным прутом в руке, вокруг которого громоздился бетон, тем самым в совокупности выдавая из себя чрезмерно больших размеров дубину, бежит в сторону темных силуэтов, возвышающихся над ним, на вершине здания, держа в своих сетях дорогого ему человека. Глухой звук раздавался губами захваченной в плен девушки, волосы которой были покрыты пламенем. Где же ее голос? Почему он его не слышит? Как прийти ему к ней?
Спать... все, что хотел сейчас он, и, надеясь, что сможет продержаться до самого конца, начал уничтожать препятствия на своем пути. Удар – вместе с гнущимся металлом послышался мерзкий звук сдавливаемого под давлением бетона мяса. Брызги крови, и если бы они попали на жертву происходящего – мужчина себя не простил бы.
Разъяренный крик и немая просьба о помощи, слепая ярость и гнев, затуманивающий разум. Не только сердце было горячим, но и голова. Можно ли было вообразить когда-нибудь Веллингтона в таком состоянии? Удар, еще удар, все поле вокруг залито кровью, алые ручьи стекаются в бездну. Новый противник - удар, еще сильнее прежнего. Рывок, и ловкий враг останавливает его.
Омикрон!.. — ответом на истошный вопль стала исчезающая тьма.

***

Он проснулся в холодном поту, лоб горел, чувствовалась слабость в теле, коленки дрожали. Фельдмаршал пошевелил руками, но не заметил у себя в объятиях девушки. Она, сев рядом с ним и опершись о его бок, сидела рядом.
Хелен, пошли, — манипуляция жизненной энергией действительно поражала, мало того, что Майклу удалось встать, словно ни в чем не бывало, так еще и внешний вид его больше не оставлял ощущения желать лучшего.
Словом, это был тот, кого привыкла видеть все время его подруга. Разве только не с таким, пускай и немного хриплым голосом. "Решит, что простудился – уже сойдет... Не хочу вопросов". Так как он и встал первый же, да еще и с рывком, так и сейчас протянул руку своей рыжеволосой спутнице.
Время позднее, а завтра... все так же на работу, — и ни минуты покоя. — У тебя отпускных еще на 6 дней. Отправляйся завтра в Нецах поездом, там хорошо.
"Интересно, сколько я проспал тут? Вряд ли долго, если все еще чувствую хоть что-то, — и кровь, не без помощи силы воли, начала циркулировать с увеличенной скоростью, разогревая тело фельдмаршала. — Она что, сидела тут все это время и мерзла?.."
Они ушли с крыши, оставив свистящий и завывающий холодный ветер наедине с самим собой.

Отредактировано Michael Wellington (2016-09-30 17:39:57)

+1


Вы здесь » Brave New World » Завершенные эпизоды » [31.12.541] Old Friends


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC